Автопортрет с секретом

Когда строка ложится на листок –
это всего лишь флирт пера с бумагой.
Но автор, обуян письма отвагой,
не понимает: он исток, а не итог
добра и зла…
Всё, что написано, уже не истребить.
Бессильны здесь костёр, топор и плаха,
не важен смех, и слёз случайных влага –
слова живут! А словом можно: бить,
ласкать, заискивать и возвышаться всуе,
прикрыться можно при житейской буре,
убить, а можно просто – быть.
Геройствовать и прахом рассыпаться,
но, возрождаясь – СЛОВОМ оставаться;
юродствовать, но оставаться силой
в нелепой круговерти бытия.
Словам дано живых вгонять в могилу
и вынимать из петли… Вот и я,
взяв в руки карандаш, пытаюсь рифмой
отобразить событий череду,
протискивая сквозь реальность мифы
и мифы создавая на ходу.

2009г.

Как просто: сказать себе - «Стоп!» -
достиг. Что хотел – совершил.
Стоишь ты надёжно, как столп,
и нет тебя круче вершин;
и нет вроде веских причин,
чтоб дерзко и ярко гореть…
Украсившись сетью морщин,
ты хочешь спокойно дотлеть?
За ливень сойдёт мелкий дождь,
а за ураган – ветерок,
за правду – красивая ложь?
Но жизнь снова пО носу – щёлк! –
слетит одуванчиком спесь,
из кнЯзей – да в омут трущоб!
Вот тут и поймёшь, кто ты есть,
что можешь. И можешь ль ещё…

…как просто: сказать себе - «Стоп!»…

2005г.

Мне исполнилось шестнадцать лет –
до пенсии.
Как отметил этот день? Конечно,
с песнями:
надрывался, голос рвал
истово,
подливал себе в стакан
исподволь.
Рвал рубаху, и гитарную
рвал струну,
поднимал стакан за женщин
и свою страну,
матюгал при этом грозно
правительство –
никому не дал в домУ
выспаться.
В стену мне сосед стучал
средь ночИ,
всё ругался и кричал:
"Сволочи,
дайте выспаться хотя б
в воскресение!.."
Тут я вжарил "Шаганэ" –
ну, из Есенина;
а потом, без перерыва,
"Очи жгучие..",
да чечётку при этом
выкаблучивал!
Так до самого утра горланил
кочетом,
а к рассвету приумолк –
водка кончилась....

2005г.

Душа моя – цыганская кибитка –
изящным хламом дОверху набита:
здесь тысячи увиденных картин,
и легкий шорох плюшевых гардин;
здесь радует теплом огонь в камине,
и ждут меня бокал с глотком мартини,
на столике свеча, и груда книг,
зачитанных до дыр. Я к ним привык.

Душа моя – цыганская кибитка –
всем непогодам и ветрам открыта:
здесь холод заполярных островов
лежит сугробом Ледовитых снов;
сибирская тайга, Урал, Кавказ,
и грустный взгляд таких любимых глаз;
Америка, Сахара и Багамы,
и встречи раз в году с отцом и мамой.

Душа моя – кибитка кочевая:
зимой желает грозового мая,
в июле просит белизны пурги,
в пустыне жаждет зелени тайги;
ей хочется штормов, борьбы стихий,
и тишины ночной – писать стихи;
и встречи ей нужны, и встречный ветер…
Что ж – отдохнет, пожалуй, после смерти.

2006г.

Я не люблю жалеть о том,
что мог, но не свершил;
мне интересней, что потом –
с каких сорвусь вершин?

Какие кручи покорять
надумаю с утра?
Какая песня станет звать
«пора мой друг, пора»?

Куда дорога заведёт,
с кем разожгу костёр,
в каком ручье омою пот,
и с кем затею спор?

Мне интереснее взглянуть
на мир во всей красе,
а не скорбеть о том, что путь
не глАдок, как у всех.

Я не люблю судить-рядить:
«что было бы, когда…»,
мне интересней просто жить,
а не считать года.

В анфас фортуну развернуть –
азартная игра!
Но иногда - защемит грудь
при взгляде во вчера.

2007г.

Additional information