В перекрестье трасс

Течёт Печора к морю Баренца,

палатку мелкий дождь сечёт;

а в котелке картошка варится,

и достаётся банка шпрот.

Под комариное з-з-зудение

я в кружку крепкий чай налью,

и для поднятья настроения

тебе тихонько напою:

 

Ах, крошка,

ты погоди ещё немножко,

созреет ягода морошка,

и мы под треньканье гитар

свернём палатку,

костёр затушим для порядку,

и пусть дорога не из гладких –

уедем в город Нарьян-Мар.

 

Дымы костров глаза не выедят,

гнус не обгложет до костей.

Гляди – над серой гладью выводок

детей прекрасных лебедей!

По камышам расселись уточки,

вернувшись из-за трёх морей…

Ты что дрожишь, замёрзла? Дурочка,

Давай обнимемся скорей.

 

Ах, крошка,

ты погоди ещё немножко,

созреет ягода морошка,

и мы под треньканье гитар

свернём палатку,

костёр затушим для порядку,

и пусть дорога не из гладких –

уедем в город Нарьян-Мар.

 

А солнце бродит неприкаянно,

забыв на время про закат.

Сюда из наших джунглей каменных

я рвусь который год подряд!

Течёт Печора к морю Баренца,

бежит по камушкам вода,

и мне наш Север больше нравится,

чем Хуахин и Хургада.

 

Ах, крошка,

здесь зреет ягода морошка,

меж сосен вьётся злая мошка,

а у воды звенит комар –

но как же сладко

забросить в джип свою палатку,

и пусть дорога не из гладких –

уехать в город Нарьян-Мар,

в Нарьян-Мар мой, Нарьян-Мар!

Может быть, я не скоро вернусь назад:
может, месяц пройдет - может, сотня лет;
но однажды в твои загляну глаза
и увижу в них встречный свет.
В темноте фары встречные режут глаза,
и не видно ухабов ночных дорог.
Знаешь ты - мне нельзя назад,
знаю я - можно лишь вперед.

Под колеса льется серый асфальт,
с лобового дождинками льются года;
может быть, я вернусь назад,
ну а, может быть, никогда.

Мимо белых берез, мимо тополей,
мимо спящих поселков и городов
пробегает дорога судьбы моей,
провожая огнями чужих домов.
Серым облаком виснет за нами пыль,
и соленой слезой под рубахой пот.
Уходя, не сжигай за собой мосты,
не спеши обрывать последний аккорд!

Не спеши, погоди, оглянись назад;
разгляди в небесах звездный свет.
Пусть не встанет стеной пред тобою асфальт,
пусть не примет в объятья чужой кювет!

Шелестит под колесами пыль дорог:
то равнина, то горы, то степь, то лес.
Кто-то ждет нас, а кто-то - увы - не смог,
для кого-то дорога - Бог, для кого-то - Бес.
Через рельсы и реки легли мосты,
через память легла вереница снов;
через сны разгляди-ка, где я, где ты?
Но в колоде моей целых пять тузов -

и покуда под колеса асфальт,
километры на кардан и года -
пусть не скоро, но вернусь я назад,
пусть не сразу - но навсегда.


1998г.,  Магнитогорск - Курган.

Душа моя – цыганская кибитка –
изящным хламом дОверху набита:
здесь тысячи увиденных картин,
и легкий шорох плюшевых гардин;
здесь радует теплом огонь в камине,
и ждут меня бокал с глотком мартини,
на столике свеча, и груда книг,
зачитанных до дыр. Я к ним привык.

Душа моя – цыганская кибитка –
всем непогодам и ветрам открыта:
здесь холод заполярных островов
лежит сугробом Ледовитых снов;
сибирская тайга, Урал, Кавказ,
и грустный взгляд таких любимых глаз;
Америка, Сахара и Багамы,
и встречи раз в году с отцом и мамой.

Душа моя – кибитка кочевая:
зимой желает грозового мая,
в июле просит белизны пурги,
в пустыне жаждет зелени тайги;
ей хочется штормов, борьбы стихий,
и тишины ночной – писать стихи;
и встречи ей нужны, и встречный ветер…
Что ж – отдохнет, пожалуй, после смерти.

2006г.
Темнота навалилась на трассу,
и сливается с ночью асфальт.
Перед рейсом проверю запаску,
и дороге шепну тихо: "Здравствуй -
я тебе, беспокойная, рад!"
Забубнит дизель старую песню:
сколько ж можно – то в дождь, то в пургу...
Но ему-то, конечно, известно
то, что я далеко не железный -
знать, сломаться никак не могу.

Припев:
За моими неширокими плечами
тридцать тонн летят, обочиной пыля;
круглосуточно колёсами вращаю
я планету под названием Земля,
и, покуда нажимаю на педали,
нету шансов у Земли затормозить -
и, пропахшая солярой,
извивается спиралью
и уходит в небеса дороги нить.

Возвращаюсь домой, словно в гости:
на часок – на другой, на денёк...
Сколько раз ты просила: "Ну, брось ты
свою трассу, пожалуйста, брось ты!",
только я снова – шасть за порог;
разлетаются радугой лужи
в тусклом свете ночных фонарей,
и не знаю – зачем тебе нужен
(хоть, пожалуй, других и не хуже)
я с цыганской натурой своей.

Припев.

Столько вёсен привычно мотаю
километры в упругий клубок,
то ли в поисках лучшего края,
то ли сам от себя убегая,
словно сказочный тот Колобок.
Если ж брошу в сердцах - "Хватит, баста,
нарулил!", мол, пора на покой -
трейлера, пролетая по трассе,
прошуршат мне колёсами: "Здравствуй!..." -
и опять я уйду в дальнобой.

Припев.
2006г.

Не так-то прост простой вопрос:
зачем лечу за сотни вёрст,
пространство собирая в горсть
в краю закатном,
и возвращаюсь на восток?
Я волк. Я одинокий волк,
испытывающий восторг,
когда ты рядом.

Разлуки ненадёжный мост
качает нас. То жжёт мороз,
то рикошет от дальних гроз
колотит градом.
Но всё проходит: синь  небес
и радуги цветная взвесь
тебе шепнут - я снова здесь,
с тобою рядом.

Меня несёт попутный бриз,
кидает вниз, швыряет ввысь;
и жизни узенький карниз –
на бис, в награду.
А то, что дома редкий гость -
от запаха твоих волос
впадаю я в анабиоз.
И это - правда.

2010г.

Additional information