Стоп-кадр

Виновен. В памяти моей
и быль, и боль прошедших дней,
и пыль не пройденных дорог —
всё то, что выполнить не мог:
не мог в дырявых сапогах
с кровавой пеной на губах
с обрыва в Вислу, чуть не вброд,
и грудью лечь на пулемёт.
Под артналётами под лёд
не уходил; фашистский дот
меня к земле не прижимал
огнём своим. Атаки шквал
не пережил, не шёл в штыки;
не прятал слёзы от тоски,
когда под Легницей легла
на батальон мой смерти мгла.
Не брал в разбеге Кёнигсберг,
под Краковом не красил снег
пробитым сердцем, и Дунай
не знал меня в победный май.
Не хоронил друзей-солдат,
и в этом тоже виноват...
Пусть не был я ещё зачат —
я въехал в жизнь на их плечах.

Качается под рельсами земля,
кончается Луна над фонарями.
Когда любовь кончается меж нами – 
кончается и общности петля.

Качается кораблик на волнах, 
а на волне кончаются испуги,
где круг спасательный, как путы, вяжет руки,
нам объявляя сразу шах и крах – 

и я закончусь в полночь января,
взорвусь сверхновой в тёмном небосводе,
свободу дав гламурной непогоде
в незамутнённых каплях янтаря.

Утонула луна пескарём в реке,

от росы серебрится луг.

В комарином зуденье, как в облаке,

растворился гитарный звук.

И не важно, что ты с Казахстана приехала,

и не важно, что я из Литвы прилетел;

разнесёт голоса непокорное эхо

по лесам, небесам и воде.

 

Еле слышно деревья колышатся,

и шуршат камыши на ветру;

поутру здесь так здорово дышится,

и поётся так здорово вдруг –

и не важно, что ты с черноморского берега,

и не важно, что я из полярных  широт.

Вновь берёт меня за душу бережно

твой  незамысловатый  аккорд.

 

Дым костра меж палатками мечется,

искры, тая, ложатся к ногам;

и любовь моя, к счастью,  не лечится

к этим волжским крутым берегам.

И не важно совсем, что ты  родом из Вологды,

и не важно совсем, что из Питера я

Ты не верь мудрецам, мол, молчание – золото,

наше золото в песнях,  друзья.

 

Утонула луна пескарём в реке,

от росы серебрится луг.

В комарином зуденье, как в облаке,

растворился гитарный звук…

 

 

 

На конечной станции пурга,
не нащупать рельсы электричке;
мечется вдоль поезда тайга,
кутаясь в сугробы по привычке.
Стук колёс растает вдалеке,
отмеряя месяцы до лета,                                                                      
в железнодорожном тупике
семафор командует рассветом.

На столе недопитый коньяк,
курицы несъеденной остатки;
шпалы с рельсами звучат не в такт
мерному стаканному стаккато.
Сигаретный дым  на сквозняке,
тамбур на тоску наложит вето,
в железнодорожном тупике
семафор командует рассветом.

Коченеет на ветру перрон
на конечной станции Дудинка,
и встречает мой пустой вагон
девушка с глазами цвета льдинки. 
Сердце бьётся рыбой на крючке -
здесь, на самом краешке планеты,
в железнодорожном тупичке
семафор командует рассветом.

 

Какие люди
в Голливуде:
им подают маслы на блюде,
им наливают виски в чаши,
а у меня — портвейн вчерашний.
А у меня в квартире сыро;
заплесневел кусочек сыра:
не то, чтоб закусь — так, для мыши.
В кармане нет копейки лишней,
и настроенья нет с получки.
Что жизнь? От случки и до случки
игра со случаем в рулетку.

Куют условия старлетки*:
наложено на совесть вето;
за слово доброе — по морде,
и самый честный тут Мавроди.
И, словно витязь на распутье,
куда ни глянь, как прежде — Путин.
Куда ни кинь — везде границы,
и, пятой спицей в колеснице,
что ни кино — сплошной Куценко;
хоть бейся головой об стенку,
где фонограмма — там Киркоров,
где был Медведев — будет кворум;
а на Мамаевом кургане,
устроив ураган в стакане,
опять меняют депутатов.
Мне ж ни лопатой, ни зарплатой
не нагрести движеньем ловким
на скромный домик на Рублёвке.

А что страна? Она пьяна
и, демократией сполна
объевшись до зелёной рвоты,
живёт с субботы до субботы,
втыкая в вену телевизор
и сексом заменяя близость.
Шипит рекламный ролик «пш-ш-шик!»:
кто пива выпил — тот мужик,
кто не купил презерватив —
тот не уважил коллектив,
кто носит перхоть — тот изгой.
Небесным цветом «голубой»
теперь обозначают зад —
ах, был бы рад маркиз де Сад!..
А я не рад.
Мне худо, брат:
шажок вперёд, да два назад,
прыжок на месте, разворот,
куда — и чёрт не разберёт,
но прочь сомнения и грусть!..
...Таков особенный наш путь.


*Старле́тка (англ. starlet — звёздочка, «star» — звезда и «-let» — уменьшительный суффикс). Обычно старлетка — это молодая, алчущая успеха и денег актриса, готовая на всё.

29/04/2012

Additional information