I

Тихо отчалит от корпуса пристань,
солнечный зайчик коснётся волны;
в дымке сиреневой тает, как призрак,
порт с ощущением вечной вины.
Вышли, как водится, точно по сроку;
карты  надёжны, и верен компАс:
это не мы выбирали дорогу –
это дорога выбрала нас!

Краны портальные, вывернув шеи,
смотрят нам вслед. Прямо над головой
рявкнет тифон. От свободы хмелея,
чайку отшлёпает флаг кормовой.
Льдами приветствует бухта Авача,
шквалом накроет Бискайский залив;
в старой тельняшке – вся сущность удачи:
чёрное с белым, прилив и отлив.

Нас океан обнимает, как братьев,
ластится кошкой и лижет борта;
только порою смертельны объятья,
многих вода забрала навсегда.
Запах солёных смолёных канатов,
тёплый пассат у чужих берегов;
в память впечатаны намертво даты
жизни и смерти друзей-моряков…

В море открытом мечтаем о суше,
на берегу просят шторма сердца;
не проклинайте пропащие души,
мы свою чашу допьём до конца!
Девушки, милые, бросьте, не плачьте –
слёзы зальют огоньки ваших глаз!
Море не жалует трусов. Иначе
вряд ли бы море выбрало нас.

II

Утренний дождик помоет кабину,
ветер уляжется в мокрой траве;
радуга выгнет над просекой спину
и растворится в густой синеве.
Вертят планету колёса с восторгом,
Горы и реки радуют глаз:
это не мы выбирали дорогу –
это дорога выбрала нас!

Помню, пожалуй, почти с колыбели
фразу пришедшего с рейса отца:
"Лучше не пробуй дорожного зелья,
выпил глоток – и не видно конца;
много в пути повстречаешь народа,
всякий поможет. Но лучше, сынок,
сам за себя. Уж такая порода –
каждый по-своему здесь одинок".

Мимо летят месяца и недели,
веером мили летят из-под ног;
зимы звенят, и весенней капелью
годы отмеряют каждому срок.
Словно занозы торчат обелиски,
что ни вираж – то печальный рассказ;
наша судьба невозможна без риска
и не приемлет напыщенных фраз.

В Томске, Казани, Великом Устюге,
в Санкт-Петербурге – да в этом ли суть? –
ждут нас годами из рейсов подруги,
тщетно пытаясь ночами уснуть.
Девушки, милые, бросьте, не плачьте –
слёзы испортят красу ваших глаз!
Трусам не верит дорога. Иначе
вряд ли бы трасса выбрала нас.

III

Гром прокатился по тучам горохом,
в роще спугнув говорливых сорок;
небо секундами раньше оглохло,
лоб от волненья в мгновение взмок.
Что ж, "от винта"! И штурвал понемногу
взяв на себя, добавляю я газ:
это не мы выбирали дорогу –
это дорога выбрала нас!

Небо стальное под крыльями стонет,
ветер натянут гитарной струной;
гриф полосы песни вылетов помнит,
помнит бетон керосиновый зной.
В диске пропеллера солнце дробится,
воздух густеет от самой земли.
Мало взлететь –  ты сумей приземлиться,
в "штопор" войдя после "мёртвой петли"!

Пусть стали ближе далёкие звёзды,
в Млечном Пути – не всегда молоко,
здесь чаще встретишь шипы, а не розы.
В "асы" прорваться, поверь, нелегко:
и не всегда катапульта спасает,
и не всегда воздух чист и упруг;
аэропорт не всегда принимает –
тоже бывает. Так-то вот, друг…

Высь пробуравлена скоростью звука,
от перегрузок темнеет в глазах.
Взяв небеса в свои крепкие руки,
лётчик уверенно может сказать:
– Девушки, милые, плакать не нужно –
слёзы испортят красу ваших глаз;
небо в друзья не берёт малодушных,
и не случайно выбрало нас.

***

Не опасайся в пути оступиться –
даже земля начиналась с нуля;
мудрость не в том, чтоб, вцепившись в синицу,
не попытаться поймать журавля…

Нынче романтики нет и в помине?
Только скажи – и в положенный час
мы горизонты плечами раздвинем
ради дороги, что выбрала нас!

Additional information