Девушка лежала на полотенце у самой воды, закрыв глаза. Её загорелое, ухоженное тело прикрывали лишь два лоскута ярко-жёлтого купальника. Лёгкий ветер с моря шевелил края полотенца и коротко стриженные каштановые волосы. Сашка сидел неподалёку прямо на гальке, облокотившись на полусогнутые руки, и изредка поглядывая на незнакомку. Будто почувствовав эти взгляды, девушка открыла глаза, села. Достав из рядом лежащей сумочки пачку "Slime", повернулась к Сане:

— Простите, у Вас нет зажигалки?

Голос у неё был негромкий, чуть влажный, как дыхание вечернего бриза. Гуськов с готовностью достал из кармана сложенных джинс зажигалку, передвинулся ближе.

— Спасибо... Кира. – протянула она ладошку. Сашка осторожно, боясь оцарапать тонкую кожу мозолями , взял её ладонь в свою:

— Саня. – и, не удержавшись, склонился, поцеловал руку.

— Да Вы джентльмен, сударь! – Кира не торопилась отнять руку; Саня с явным сожалением выпустил её.

— Ты здесь отдыхаешь, или местный? – Кира непринуждённо перешла на "ты".

— В командировке. Водитель я.

— Ух ты! Дальнобойщик, значит?

— Да я и сам уже не знаю, кто я... — Сашка плотно обхватил колени руками. — В море раньше ходил, механиком на траулере. А теперь от тюлькиного флота и следа не осталось, ни рыба, ни механики никому не нужны. Вот, асфальтовое море бороздю...

Кира засмеялась:

— Не бороздю, а борожу... в смысле, борозжу... ай, ну тебя! Ты сам откуда?

— Питерский. Завтра домой.

— Ничего себе, встретились! – Кира удивлённо поглядела на Гуськова. – Я тоже из Питера... Слушай, а ты можешь забрать меня с собой? Билетов нет, два дня уже в очередях на вокзале торчу.

— С удовольствием! Только, это: комфорт у меня минимальный... Как говорится, удобства во дворе.

— Так сразу и с удовольствием? – Кира снова засмеялась, лукаво прищурившись, и Сашка почувствовал, что краснеет. – А где твоя машина стоит?

Ночь на юге наваливается всегда неожиданно, словно вынырнув из ближайшей подворотни. Саня и Кира шли по кромке берега, болтали о всякой ерунде, брызгались, иногда невзначай касаясь друг друга, смеялись . Солнце вертикально соскользнуло в море, и тут же в почерневшем небе зажглись огоньки. Сашка зачерпнул в пригоршни воду, осторожно, чтобы не расплескать, поднёс Кире: в ладонях, отражаясь в воде, плескалась звёздочка.

— Ой, как здорово! – она взяла Сашкины руки в свои. – Давай, отпустим её? Пусть домой летит!

Они синхронно резко подняли руки, тут же попав под самодельный дождик, и расхохотались. — А ты романтик, оказывается... Может, и стихи пишешь?

— Бывает иногда... Не стихи это, конечно, так – рифмую, что на ум придёт.

— Ла-адно, не скромничай! Прочтёшь что-нибудь? Про любовь.

— У меня как-то не получается про любовь, Кира, – Саня извиняющимся взглядом посмотрел на неё, - про дороги пишу, про море, про Питер...

— Ну, всё равно, прочти, какое хочешь – интересно же!

Сашка задумался, перебирая в памяти строчки.

— Ну, слушай, коротенькое:

Разводим кошек, лохов, и мосты,

глядим в Неву, как триста лет назад,

уходим — кто в моря, а кто в «Кресты»,

но возвращаемся всегда в свой Ленинград.

— Интересно!.. А почему вдруг про «Кресты», у тебя сидит кто?

— Почему сидит? Не-а, просто сравнение такое, Кира. Человек может уйти надолго, на пол-жизни, но потом всё равно возвращается туда, куда его тянет.

— А ещё что-нибудь, повеселее, можешь?

— Запросто:

Пророс насквозь пират ракушкой

за зиму долгую в порту.

Эй, капитан! Плесни-ка в кружку —

пусть разольётся по нутру

ямайский ром. А мы покуда

натянем туже такелаж:

нам что Багамы, что Бермуды:

готов к походу экипаж!

Вот и пришли, во-он моя «лошадка» пасётся... Ты где ночуешь?

— Тут недалеко, у подруги. Во сколько выезжать будем?

— Хочу пораньше, чтобы за два дня домой добраться. Часов в шесть утра годится?

— Оки, жди! Я обычно не опаздываю. – Кира улыбнулась, легко коснулась Сашкиной щеки губами и растаяла в темноте.

В третьем часу ночи грузовик вполз на стоянку, не доехав километров семьдесят до Москвы. Кира давно уже смотрела сны, устроившись на спальном месте. Сашка заглушил двигатель, посидел пару минут, тупо пялясь в потухшие приборы, и осторожно, стараясь не хлопнуть дверью, вышел на воздух. Земля под ногами качалась и подрагивала, усталость сводила судорогами сухожилия её дорог. Гуськов обошёл вокруг машины, проверил колёса, закурил.  Ныли спина и плечи от двадцатичасового сидения за рулем, ныли колени и икры. Саня пару раз присел, хрустя коленными суставами, взяв руки в «замок», покрутил влево-вправо торс, и полез в кабину. Задёрнув занавески, достал из бардачка одеяло, расстелил его на сиденье, снял рубаху. Кира шевельнулась, спросила сонно:

— Мы где сейчас?.. Почему ты не ложишься?..

— Спи, Кира, спи... Я ложусь.

— Тебе отдохнуть надо, на сиденье не выспишься, неудобно, дурачок... Ложись рядом - она обхватила рукой его шею, притянула к себе, вытянувшись стрункой и слегка прогнувшись в пояснице. Оказавшись лицом к лицу и почувствовав на щеке Кирино дыхание, Сашка ткнулся ей носом в ключицы, крепко прижал к себе, чувствуя на губах вкус горячей, с запахом солнца и моря, кожи, грубо подмял под себя, раздвинув ноги коленом, задрал платье и запустил руку в трусики. Пальцы погрузились во влажную теплоту, Кира задышала часто, прижимаясь к Сане всем телом и впиваясь ногтями в спину...

Следующий день Кира ехала молча, глядя в боковое окно, часто курила. Гуськов пытался разговорить её, рассказывал смешные случаи из своей жизни, вспоминал анекдоты, но Кира не смеялась, отвечала односложно. Вроде и рядом была, только руку протяни, но – как за полиэтиленовой плёнкой, глушащей звук и превращающей человека в расплывчатый силуэт. В конце концов Сашка не выдержал, резко затормозил и встал на обочине, подняв клубы пыли.

— Кира... Не молчи, пожалуйста! Если я тебя обидел, вёл себя по-хамски – ну, пощёчину влепи, что ли! Хочешь, я сейчас по рации любую машину тормозну, скажу, что сломался – довезут, если тебе неприятно со мной общаться.

Кира повернула к нему лицо и положила ладонь на его руку; в глазах у неё плавились слезинки:

— Нет, Саша, не надо другую машину... Мне было очень хорошо с тобой этой ночью, но... ты ведь совсем меня не знаешь, кто я, что я...

— А разве это имеет значение, Кира?! Ты ведь тоже не знаешь про меня ничего, кроме того, что я питерский водила!

— Ты – водитель... А я в эскорт-сопровождении работаю.

— Ну и что? Экспедитором, что ли? – не сразу понял Саня, пожимая плечами.

— Не экспедитором. Проститутка, если так понятнее... Разочарован?

Сашка насупился, посерьёзнел. Помолчав недолго, взял холодную, бледную, словно потерявшую жизнь и даже загар, руку Киры.

— Знаешь... Даже если человек абсолютно белый и пушистый, для кого-то он всё равно будет чернее гуталина. И наоборот, можно быть полным дерьмом, но всегда найдётся тот, для кого ты лучший на свете... Я вот сейчас подумал: все мы в этой стране проститутки поневоле, всех нас раком поставили. Кто-то руки продаёт за копейки, кто-то мозги. Политики совестью торгуют, не задумываясь.

— Да ты ещё и философ, ко всему прочему... – Кира грустно усмехнулась, взъерошила ему волосы. – Ладно, не парься, крути свою баранку.

К вечеру въехали в Питер.

— Тебе куда?

— У «Звёздной» высади, дальше сама доберусь.

— Так давай до дому довезу, мне торопиться некуда.

— Не надо, Саша... Ни к чему тебе знать, где мой дом. И вообще... знаешь, ты меня не ищи, не надо. Пожалуйста...

Сашка молча вышел из кабины, помог Кире вытащить сумку.

— Может, всё же увидимся когда? Когда сама захочешь, Кира. Давай я тебе хоть телефон оставлю.

— Увидимся. Конечно, увидимся, Саш. Если меня к тебе потянет – я обязательно вернусь, и телефон для этого не нужен. Пока! – Кира грустно улыбнулась, скользящим движением чмокнула его куда-то в область уха, и побежала к метро. Уже на самом входе она, не оглядываясь, подняла левую руку над головой и помахала, прощаясь.

* * *

— ...в Греции сотрудниками Интерпола был обнаружен труп давно разыскиваемого киллера Анатолия Р., по кличке «Солёный». Вместе с ним была убита молодая женщина, возраст около 27 лет, предположительно любовница Солёного. Всем, кто может сообщить что-либо о личностях убитых, просьба позвонить по телефонам УВД города : 943-... , или 02.

На экране телевизора появилась заставка, поделенная пополам: слева фото мужчины с серыми жёсткими глазами, справа – фотография улыбающейся женщины с короткой каштановой стрижкой.

«Вот и встретились, Кира... вот и встретились...» — подумал Сашка, и вышел на балкон покурить.

Июль 2009-май 2012

Additional information