Тёплый ветер с моря вселял надежду, что весна обязательно наступит. Несмотря на середину декабря, в Новороссийске температура воздуха уже неделю гуляла вокруг отметки +10 С. Сашка стоял на набережной и битый час с наслаждением вдыхал солёный, густо настоянный на водорослях, воздух.
-- Что, тянет?
-- Тянет, Мишаня… -- Саня прикрыл глаза, щурясь на солнце, и улыбнулся.
-- Ладно, не грусти, водоплавающий, прорвёмся! – Мишка хлопнул Гуськова по плечу, -- Давай-ка в кафе заглянем, да на почту ещё надо, Семёновне доложиться.

На переговорном пункте было пусто. Девушка, принявшая заказ, глядя сквозь Саню и Мишку, строго сказала: "Ждите. В течении часа". Минут через десять она так же строго оповестила: "Кто заказывал Санкт-Петербург – пройдите в седьмую кабинку". Эхо гулко отразилось от стен и вымощенного бетонной плиткой пола: "… инку… инку… ку…".
-- Драсьте, Ленсемённа, это Гмыря! Мы в Новороссийске, груз сдали, всё нормально. Утром выезжаем домой.
-- Здравствуй, Миша. Домой чуть позже, заедете в Абрау-Дюрсо, на заводе грузитесь шампанским, ваши с Гуськовым данные уже отправлены факсом. И не задерживайтесь, ждём.
-- Опаньки! – Мишка повесил трубку. – Сань, ты когда-нибудь видел бассейн шампанского? Вот и я нет. Завтра увидим.

Зима наступила неожиданно. Сразу за Ростовом-на-Дону. Мокрый снег падал хлопьями, рваной бородой налипая на брызговики и щётки дворников, забивая зеркала и ложась дополнительным грузом на крыши грузовиков. Сплошное белое покрывало сделало неразличимой границу между дорогой и обочиной, направление угадывалось лишь по редким деревцам и столбикам с нечитаемыми дорожными знаками. Видимость упала почти до ноля, скорость стремилась к тому же пределу. Машины буксовали и скользили, с натужным воем пробираясь по снежным барханам. К концу вторых суток, вымотанные до предела, ребята добрались до Воронежа. На посту ГАИ их остановил такой же вымотанный, с покрасневшими от усталости и ветра глазами, капитан милиции.
-- Ищите место и съезжайте на обочину, дальше движение закрыто. Дорогу перемело, ночью грейдера работать будут. Машины не глушить, габариты не выключать.

Спал Саня плохо, то проваливаясь в полусон-полузабытьё, то тревожно подскакивая на спалке и проверяя по приборам работу двигателя. Ветер раскачивал кабину, глухо бубнили дизеля нескольких десятков машин, выстроившихся вдоль обочин, скрежетала лопатами снегоуборочная техника; под эти звуки Сашка снова проваливался в сон. Снилось ему, что он снова в море, на корабле; шторм бушует у берегов Гренландии, ледяные волны перекатываются через траловую палубу, грузовые мачты, раскачиваясь, рвут низкие тучи, трещат шпангоуты… От треска Гуськов снова проснулся. Ещё толком не разобрав природу звука, он глянул в зеркало заднего вида. Чья-то тень осторожно кралась вдоль борта автомобиля, пригибаясь и запуская руку под кузов. "Тент порезал, сволочь!" - мелькнула мысль. Сунув босые ноги в ботинки, Саня нащупал под сиденьем монтажку и выскочил из кабины. Тень метнулась за машину, но на повороте поскользнулась и рухнула ничком в сугроб. Сашка рванул следом, занося для удара монтажку, но тень , от которой, несмотря на мороз, исходило характерное амбре давно немытого тела и грязной одёжки, пронзительно заверещала:
-- Не бе-е-ейте, я ничего не де-е-елал!
Из соседней кабины, на ходу напяливая куртку, уже вываливался заспанный, помятый Мишаня.
-- Миш, погляди, кажется, этот гад тент порезал. – Саня для верности поставил на спину съёжившемуся бомжу ногу.
Мишка, обойдя вокруг машин, недоумённо пожал плечами:
-- Вроде всё цело.
-- Покарауль его, сам посмотрю. – Гуськов двинулся вдоль бортов, внимательно вглядываясь в тёмные силуэты. Порезов не было, пломбы в ледовых панцирях висели на своих местах. Внутри фургона что-то хрустнуло, послышался булькающий звук. Саня, пригнувшись, глянул под кузов: сквозь щель между досок полового настила вытекала тоненькая струйка, на глазах превращаясь в сосульку. Он подставил ладонь и лизнул пойманные капли – шампанское! Отломив свежую сосульку, вернулся к Мишке:
-- Попробуй. Что делать будем?
Флегматично пожав плечами, Гмыря хмыкнул:
-- А что тут сделаешь? Назад уж точно не повезём. Форс-мажор, однако…
Мужичок, почувствовав, что водителям стало явно не до него, проворно, как тарантул - бочком на четвереньках – удалился на безопасное расстояние. И оттуда просительно проблеял:
-- Ребята, а можно я ещё сосулек наломаю? – и, мечтательно прикрыв глаза, добавил: -- Вкусны-е-е!..

Additional information