Радиоточка судовой трансляции щёлкнула и хрипловато возвестила: "Старшему механику просьба зайти к капитану!". Всеволод Андреевич даже не поглядел на часы - 17-00. Ежедневный файв -о-клок у кэпа под партию в шахматы давно стал традицией, которая за последние года три нарушилась лишь однажды, при девятибалльном шторме в Северном море. Вахту с шестнадцати до двадцати на мостике несут старпом и четвёртый штурман, и большой необходимости находиться там ещё и капитану не было — до берега миль двести, кораблей в зоне видимости радара не наблюдалось — но шахматные фигуры бегали по доске самостоятельно, презрев субординацию и напрочь игнорируя правила, а одна наглая белобрысая пешка при очередном скуловом ударе подпрыгнула и нырнула в капитанский чай.

-- Заходи, Андреич! -- капитан Стасис Йонович (впрочем, и экипаж, и он сам больше привыкли к «Стас Иваныч») Бальчукас, стоя у открытого иллюминатора, смаковал солёно-йодистый воздух: втянет ноздрями порцию, задержит в лёгких — выдохнет, снова втянет...
-- Медитируешь? -- усмехнулся дед, -- а чего шахматы не расставил?
-- Так они без присмотра опять в чай нырять надумают. -- улыбнулся кэп.
Играл Стас Иваныч напористо и сильно, в молодости выступал за мореходку, и старшему механику приходилось изрядно попотеть, чтобы вытянуть хотя бы ничью, а уж выиграть случалось и вовсе не часто. Но сегодня командир был рассеян, и Всеволод Андреевич без особых усилий подряд в трёх партиях поставил судовому гроссмейстеру мат.
-- В поддавки решил поиграть?
-- Ага, -- легко согласился Бальчукас, -- а то обидишься, приходить перестанешь, придётся в одиночку чифирить... Новости слышал?
-- Про танкер, что ли? Так, краем уха, радиограмму ещё не читал.
-- Зря не читал. Топливо прибудет недели через две в лучшем случае, так что загорать будем всем районом. Два мурманских БМРТ уже в дрейф легли, не сегодня-завтра и остальные встанут. Одно радует — погода на ближайшую декаду штилевая.
Капитан откинулся на спинку дивана и замолчал.
-- Слушай, а у тебя джаггеры* есть? -- неожиданно спросил он.
-- Есть с десяток. -- пожал плечами дед, -- Поделиться?
-- Поделишься, успеешь... -- задумчиво протянул Иваныч. -- Ладно, отбой на сегодня.


На строчке "РТМС 2375, кмд Бальчукас С. И." палец начальника отдела добычи Савенкова Игоря Дмитриевича споткнулся. Он отодвинул от себя сводку, задумался. Снова придвинул лист, подчеркнул карандашом строку с непонятными для него цифрами и поставил рядом жирный знак вопроса. Побарабанив пальцами по столешнице, снял трубку телефона:
-- Доброе утро, Светлана свет Петровна, Савенков на проводе. Как жизнь молодая? Не штормит эфирное море?
-- Доброе утро, Игорёк. Спасибо, шкандыбаю помаленечку. Внучку вот замуж выдала, в прабабки готовлюсь. Ты, небось, поболтать с кем хочешь? Немножко подождать придётся, радисты сейчас профилактические работы заканчивают.
-- Хорошо, Светлана Петровна, я у себя. Как закончат, соедините меня с бортом 2375.

Минут через сорок аппарат ожил, и прокуренным контральто выдал:
-- Двадцать три-семьдесят пять на связи, соединяю.
Сквозь треск помех и вату расстояния донеслось:
-- Приветствую, Дмитрич. По какому поводу в нештатное время тревожишь? Приём!
-- Здравствуй, Стас Иванович! Вопросик у меня возник по сводке, ты уж разреши мои сомнения. Приём!
-- А что тебе не нравится, Дмитрич? Кальмара ловим, план даём! Ты же сам у меня штурманил, знаешь, что без плана я не прихожу. Приём!
-- Стас Иваныч, ты дурочку не валяй! Топлива у тебя нет, лежишь в дрейфе... Получается, что либо ты ловил больше и придерживал цифры на чёрный день, либо сейчас "рисуешь" в надежде потом перекрыть... Приём!
-- Хр-р-р-р-р-р-ррр... Хр-р-р-р-р-ррр... Не слышу тебя, Дмитрич! Хр-р-р-р-ррр...
Савенков положил трубку, развёл руками и произнёс в никуда:
-- Вот и поговори с ним!..


Брови начальника Управления приподнялись и погнали штормовую волну морщин в область затылка:
-- Ты соображаешь, что подсовываешь?! Он что, на вёслах тралы вытягивает?! По двенадцать-пятнадцать тонн в сутки, без топлива!.. Это ж липа явная, приписки!..
-- Глеб Борисович, не может Бальчукас приписками заниматься! -- Савенков оправдывался, как нашкодивший ученик перед школьным директором. -- Узнавал я, на удочки они ловят, на джаггеры, всем экипажем...
-- Остальные тоже ловят, не сидят без дела! Вот, -- начальник Управления ткнул в сводку, -- у Еремеева в среднем по шестьсот килограмм в сутки, у Ковалёва по тонне, Микенас по восемьсот-девятьсот даёт. А у Стаса Иваныча что, удилища толще, или джаггеры вареньем намазаны?!
-- Может, и намазаны. -- Упрямо возразил Савенков. -- Но врать он не станет, ручаюсь.
-- Ладно, защитничек, -- устало махнул рукой начальник, -- иди пока, разберёмся.


По давно и неизвестно кем заведённому обычаю, после отчёта за рейс капитан давал банкет. Сегодня отчитывался и, соответственно, угощал Бальчукас. Мелочиться на флоте не принято, поэтому столы ломились от водки, коньяков и виски, мясных и рыбных копчёностей, маринадов и прочих разносолов. Клерки заходили, пропускали по рюмке-другой и возвращались к своим делам. Начальники отделов и всевозможных бюро задерживались подольше, решая в застольной беседе те рабочие вопросы, которые «насухо» почему-то не решались. Высокое руководство произносило тосты за удачное окончание рейса, за трудовой подвиг экипажа и личный вклад капитана, и после стандартного «за тех, кто в море» отбывало на служебных автомобилях в свои высокие руководящие сферы. И лишь капитан был обязан держаться до конца, уходя с банкета, как с тонущего корабля, последним.

Стас Иванович, уже изрядно захмелев, выбрался наконец на свежий воздух, отдышаться. Тут-то его и настиг Савенков:
-- Ну, здравствуй, что ли, капитан! Окружили тебя черти сухопутные, не подойти, не пообщаться!
-- Привет, Игорь, -- улыбнулся в ответ Бальчукас, -- сам-то себя еще сухопутным не считаешь?
-- Добью институт — вернусь, Стас Иваныч. Возьмёшь снова, или тебе шибко грамотные не нужны?
-- Так грамота грамоте рознь, Игорёк. Я вот и со средней мореходкой не худший капитан по базе, а кому и три института не помогут рыбку ловить.
-- Не прибедняйся, Иваныч — одним из лучших тебя считают...
-- Ой, Игорёк, -- засмеялся Бальчукас, -- как тебя жизнь береговая развратила — комплименты отвешиваешь, будто даме! Можешь не напрягаться, я и так знаю, чего выведать хочешь: откуда план, так? Поделюсь, Дмитрич, с тобой — поделюсь. Только между нами, не выдавай старика.
Бальчукас прищурился, улыбнулся заходящему солнцу, оно ответно блеснуло на потускневшем золоте капитанских погон.
-- Знаешь, Игорёк, иногда, чтобы выиграть партию, надо пожертвовать фигурой, -- как-то не совсем в тему начал капитан, -- гамбитом это называется.
Савенков вопросительно молчал.
-- Почему, спросишь, у меня улов больше? Так я соцсоревнование на свой манер устроил, с премией в конце каждой смены. Кто больше наловил — тому бутылка водки. Ребята сами учётчиков назначали, чтоб без обману...
-- Постой-постой... Это ж... -- Савенков зашевелил губами, подсчитывая. -- Три ящика? Откуда?..
-- Ну вы же сами загрузили мне для консула в Аргентине, Дмитрич.
-- Ё-ё!.. Ты эту водку?.. Иваныч, ты знаешь, чей он родственник? -- глазами показал куда-то вверх Савенков.
-- Знаю. Да ты не беспокойся, встречался я с ним, когда заходили на отдых. Кстати, нормальный мужик, хоть и родственник; -- тоже показал в небо глазами Бальчукас, -- хотел я откупиться, виски ему предлагал, да он руками замахал: мол, водки для дела не жалко, а виски я себе и сам могу купить, ты мне лучше подари штурвал на память.
-- И?..
-- Что "И"? -- засмеялся Стас Иванович, -- снял я для него штурвал с аварийного привода, да в придачу подарил ракетницу сигнальную и ящик фальшфееров. Пусть салютует на здоровье!


---------------------------
*джаггер - разновидность блесны, напоминает яркий поплавок с шарнирно закреплёнными по периметру в несколько рядов крючками, до 40 штук.

Additional information