С дерева медленно падал лист. Один, другой, третий… Замёрзший, нахохлившийся воробей присел на открытую форточку, из которой тянуло вкусным кухонным теплом. С кухни доносились голоса. Мужской голос, словно  оправдываясь, бубнил: «Пусик, работы много! Я немного задержусь, квартальный отчёт на носу…». Женский, с истеричными нотками, выговаривал мужскому: «Опять весь вечер одна? От тебя никакого внимания! Я с Катей в кино тогда пойду, поужинаешь сам…». Воробью эти голоса были знакомы, слышал их на улице, только с другими интонациями. Он грустно усмехнулся и подумал, поёжившись: «Врут, всегда врут.  Мужик снова встретится в кафе на углу с долговязой коллегой по работе, будет прижиматься к ней под музыку и шептать «пусик, как ты классно танцуешь…». А эта истеричка пойдёт в кино на последний сеанс, но не с подругой, а с однокурсником, будет жаловаться, как ей грустно и одиноко, и целоваться с ним до изнеможения на последнем ряду…». В разговор вмешался третий голос, хорошо поставленный баритон диктора радио: «…сегодня к вечеру ожидается дождь, возможен сильный туман, погода нелётная…». «И этот наврал», - подумал воробей, – «почему нелётная? Листья-то летят!»

Additional information