Отпуск подходил к концу, а вместе с ним и наличность. Поэтому предложение съездить в командировку пришлось весьма кстати. И в понедельник, 21 октября, я стоял на Московском вокзале в ожидании поезда. На витрине перронного ларька среди прочего съедобного товара были выставлены хот-дог и булка с сосиской. Не знаю, в чём между ними разница, но булка с сосиской вдвое дешевле, поэтому, как патриот, беру именно этот продукт и стаканчик кофе. Устраиваюсь на гранитном крыльце. Завидев пищу, на крыльцо пикирует воробей, с укором заглядывая мне в глаза. Тут же появляется ещё пара его собратьев по перу. Они не наглеют: они, пролетая над головой, просто уверены в своём пролетарском праве на бесплатные крошки. Отщипываю и кидаю им кусок булки — птичий электорат моментально увеличивается вдвое.

Объявляют посадку. В 17-40 зелёная сороконожка скорого №45 плавно отползает от платформы. За окном плывут депо, склады, деревья, площадка для выгула собак... С удивлением вижу на перегоне между улицей Цимбалина и проспектом Славы двухэтажные деревянные бараки в соседстве с высотками, метрах в ста от железнодорожного полотна. Живут же люди.

Двадцать второе, вторник, 05-40. Ярославль. Яро-славль: город, славящий бога солнца Ярилу. Город Солнца встретил пасмурно. Беру такси: улица Корабельная, судостроительный завод. Бюро пропусков. Хмурая тётка в провинциальном платье в мелкий горошек никак не может найти меня в списках облечённых высоким доверием входа на закрытую территорию. Наконец прохожу, и вот мой временный ковчег — буксирный теплоход ОТА-990. Задание на рейс: отбуксировать новый корабль в Калининград. Смысл моего плавания — сопровождающий, ответственный за буксируемый корабль «Денис Давыдов». По сути, ВРИО капитана на не введённом в эксплуатацию плавсредстве. Но при этом на ОТА я нахожусь в качестве пассажира. Капитан-пассажира вместе с представителем завода поселили в носовую каюту нижней палубы, поближе к воде. Отход назначен на среду.

В среду на «Давыдове» устраняются последние замечания Регистра, согласовывается схема и условия перегона: разрешённая скорость ветра — до 12 м/сек, высота волны 1,2 метра на реке и до двух метров в открытых водоёмах. Изначально предполагалось толкать «Давыдов», но заводские спецы упёрлись — корпус алюминиевый, тонкий, и даже при относительно слабом волнении в озёрах и водохранилищах можно легко его помять. В итоге решили тянуть корабль «за ноздрю» буксиром, придерживая корму по реке и в шлюзах дополнительным буксирным теплоходом. Такая схема проводки значительно дороже, да и времени занимает больше, проще и дешевле было закрыть корму мягкими кранцами. Экономя на своих спичках, зачастую сжигают чужое время. Которое, как известно, тоже деньги.

Согласования затянулись допоздна. Официальные заводские лица мёрзнут на причале, всеми правдами и неправдами выгоняя нас в рейс. Один особо ретивый персонаж попытался наехать и на меня, пришлось жёстко осадить: на судне всегда только один капитан (в данном случае капитан головного буксира), и только ему решать, чай-кофе-потанцуем или концы в воду. Но вот акт приёма-передачи подписан, дизеля прогреты, малый назад — пошли.

В восемь утра проходим Рыбинск. Вдоль левого борта тянется красивая набережная, вся в огнях, с церковью на берегу... Управлять судном на реке, да ещё с «хвостом» — сродни слалому на грузовиках без тормозов. Это не океанское безбрежье, где ППСС (Правила Предупреждения Столкновений Судов) нормируют расхождение на расстоянии 30 кабельтовых друг от друга (т.е. более пятисот метров). По узкому извилистому фарватеру ползут вверх по течению стослишнимметровые «Волгонефти», расходясь левыми бортами с летящими вниз неменьшеметровыми «Волгобалтами» на расстоянии оттопыренного локтя. При расхождении со встречкой надо учитывать и парусность корпуса, и инерцию своего и буксируемого судна, да много чего ещё: говорят, штурман за время вахты решает до тысячи разнообразных задач. С утра на вахте старпом, Сергей Николаевич Машков. Буксир с прицепом он заводит в Рыбинский шлюз аккуратнее, чем яичко в корзину кладут: не больше одного реверса, чётко рассчитанный путь судна по инерции! Впрочем, во время этой командировки я имел возможность убедиться в мастерстве и капитана ОТА-990 Саблина Николая Васильевича, и сменного капитана Исакова Александра Вячеславовича: стиль судовождения у каждого свой, но результат одинаково красив. Вспомнились швартовки в бытность мою механиком на пассажирском теплоходе — однажды на подходе к причалу Великого Новгорода я насчитал тридцать семь реверсов главных двигателей! Есть с чем сравнить... За шлюзом встаём на якорь — штормовое предупреждение. У дверей Рыбинского водохранилища уходят в минус целые сутки.

К вечеру пятницы снова встаём на якорь — уже у Череповца, в ожидании буксира «Таймень». Начало рейса впечатляет: больше стоим, чем едем. Наконец входим в шлюз №7 Волго-Балтийского канала. Ночь скрыла за кормой Шексну и Белое озеро с торчащей из воды полуразрушенной колокольней. Идём по речке Ковже. Тихо, как в болоте; вода цвета общепитовского какао отражает облезлые осенние берега. В понедельник с раннего утра буквально падаем в Онегу: если шлюз №7 приподнял нас над уровнем Рыбинского водохранилища на тринадцать метров, то последующие шесть роняют нас на восемьдесят с гаком. Когда Мариинская водная система была только построена, на пути от Рыбинска до Санкт-Петербурга насчитывалось 28 деревянных шлюзов, и весь путь занимал до ста десяти суток — по сути, всю навигацию. Один из тех древних шлюзов сохранился в центре Вытегры.

Капает тихо за шиворот дождь,

вдоль побережья гуляют ветра;

бьёт пароходик мелкая дрожь —

Вытегра.

Голые ветки, осенняя хмарь.

Гулко разносится стук топора:

баньки по-чёрному топит, как встарь,

Вытегра.

В Вытегре бункеруемся, после чего за четыре с половиной часа, по южному краешку Онеги, долетаем до истока Свири. Мыс Вознесения. И снова ожидание очередного вспомогательного буксира. А может, оно и правильно: нечего по ночам бродить, зрение впотьмах портить.

29 октября, вторник. В 08-20 вошли в Свирь. Красивая река. В Ивинском разливе по левому борту видим семью лебедей: папа, мама и лебедёнок. Пытаюсь сфотографировать их через бинокль, но фокус не удался — далеко, снимок размыт. В 16-10 встали на якорь перед Верхне-Свирским шлюзом, буксир «Шахтёр» укрылся за нашим левым бортом. Ветер 15 м/с, дождь летит под углом 30 градусов к горизонту, низкое небо над головой, что тебе снится... На Ладоге того хлеще: волна до пяти метров, нос высунешь — корма сама отвалится. В Питере угроза наводнения, закрывают дамбу. К 18-00 нас срывает с якоря, около часа гремим цепями, раскорячившись и цепляясь за мягкий грунт. Всё это — отголоски пролетевшего над Старым Светом урагана «Святой Иуда». Я не силён в теософии, но название странное даже для либеральной Европы: Иуда продал Христа за тридцать монет, в обмен получив святость из рук Пилата? Власть всегда умело поощряла предательство в её честь.

30-е, среда. Благополучно проходим Свирь, и в 21-00 наш караван выходит в Ладожское озеро. «Иуда» продолжает бесчинствовать: жёсткая килевая качка, волны бьют в подбрюшье, под дых, а небо чистое и звёздное — прямо по курсу болтается Кассиопея, по правому борту раскачиваются обе Медведицы, игриво окатывая нас водой из своих ковшей.

Крепость Орешек, Шлиссельбург. Больше суток согласовывается проводка по Неве, стоим на рейде. Наконец первого ноября трогаемся, на хвосте до Санкт-Петербурга висит «Шлюзовой-156». В половине первого ночи на борт прибыли лоцмана, на маленьком катере с гордым именем «Орёл»: оба за шестьдесят, матёрые мужики с разбойничьим взглядом. Перед стартом мирно пьём чай с пряниками в кают-компании.

Полный ход, плюс течение — скорость получается немалая, навскидку узлов пятнадцать. Вальяжные экскурсионные пароходики, ау: ночь на Неве для работяг, а не для праздных созерцателей — время проводки ограничено, идущим сзади экстренно не затормозить, а вокруг опор разведённых мостов закручиваются хитро сплетённые противотечения, готовые сбить с курса и шмякнуть о гранит вялых и осторожных. Острый ветер с залива вспарывает фарватер, режет глаза, берега расплываются и тонут в кильватерной струе. Прошелестели над головой распахнутые крылья Литейного, Троицкого, Дворцового мостов, сверкнули весёлыми огнями набережные. За мостом Лейтенанта Шмидта (бывшим Благовещенским, позже Николаевским) город тускнеет, шифруется в мокрых подворотнях, стекает дождём по линиям рек и рук. «Ночь и тишина, данная навек…»* В 05-00 швартуемся к причалу Морского вокзала на Васильевском острове. Всё. Стоп машина. Приехали.

 

* Песня «Город, которого нет» из сериала «Бандитский Петербург», музыка: Игорь Корнелюк, стихи: Регина Лисиц.

Фото можно посмотреть на Фейсбуке: https://www.facebook.com/konstantin.rybakov.77/media_set?set=a.618968131495178.1073741831.100001459901793&type=1

ВКонтакте: http://vk.com/album5369764_183080398

или в Одноклассниках: http://www.odnoklassniki.ru/profile/175609669745/album/533785525873

 

Октябрь-ноябрь 2013г.

Комментарии   

# Алексей 24.12.2013 16:11
Костя, отл. рассказ. Жаль, короткий. А где и что вы ели? Что пили? Понравилось стослишним... Какое-нибудь происшествие, рыбалка... С удовольствием и интересом читал, - хорошо!
# Administrator 25.12.2013 05:26
Спасибо, Лёша! Слава Богу, обошлось без происшествий, хотя при швартовке в Питере чуть не загремел я с фальшборта спиной на задрайки люка - вот был бы номер :cry: Питались на ОТА, пили только чай-кофе, всё по Уставу)

Additional information