Снова в путь, мне зелёный зажгли,
"ни гвоздя, - пожелали, - ни жезла,
ни поломок от дома вдали,
ни пера и, конечно, ни пуха!"
Я "седло" под прицеп закачу,
и уютно устроившись в кресле
с Розенбаумом кассету включу –
он в дороге совсем не помеха.

Опять сегодня ранним утром
тащу контейнер в город Муром,
оттуда в Питер или, может быть, в Курган.
То задыхаясь, тянем в гору
под Розенбаума переборы,
то разгоняемся, как бешеный джейран;
летим под горку, словно раненый джейран.

Красным заревом вспыхнул закат,
и свинцом наливаются плечи.
Тыщу вёрст, тыщу жизней назад
я уже принимал этот груз –
мы Сизифы асфальтовых лент
в кадрах дней и пути бесконечном –
что ж, у каждого в жизни свой крест,
мне давно мой по нраву на вкус.

Доставим груз и днём, и ночью,
хотите – в Пермь, хотите – в Сочи,
хоть в Атлантиду, если есть туда асфальт;
ну, не асфальт, то хоть бы тропка -
пусть не проспект, но всё ж дорога –
и я привычно нажимаю на педаль,
включая скорость, нажимаю на педаль.

Желтым светом моргнул светофор
на пустынном ночном перекрёстке,
продолжая дневной разговор
с той дорогой, что шла за Урал.
Приглушенно работал движок,
и туман опускался белёсый, –
что ж, пора нам с тобою, дружок,
на стоянку – и спать до утра.

Ведь завтра снова путь неблизкий:
то к морю Чёрному, а то к Балтийскому,
а то от Мурманска на берег Иртыша;
то в гололёд – на лбу испарина,
то окунаясь в вьюги марево,
поют колёса, и поёт моя душа;
шуршат колёса, и поёт моя душа;
поёт….

Additional information