Случайные перекрёстки

С точки зрения некоторых цивилизованных туристов, привыкших к all inclusive на фоне причёсанных пляжей и подстриженных пальм, Грушинка — это «Во!» в кубе: Волга, водка, вопли. А я и не спорю, все три вышеназванных ингредиента праздника присутствовали. Только не они главная составляющая фестиваля на Фёдоровских лугах. Главная здесь — песня. Песня разная, в основном хорошая. И если в прошлом году мою поездку за Грушинской песней можно назвать приятной неожиданностью, то к фестивалю нынешнего года я готовился загодя и всерьёз. Написал несколько новых песен. И даже что-то там отрепетировал. Пусть исполнитель я так себе, но плох тот бард, который не мечтает стать лауреатом.

Вместе с семейным дуэтом Дёминых стартуем из Гатчины первого июля около шести утра. В дороге рассуждаем о стихах, авторской песне и прочих околомузыкальных делах. Как результат, путём слияния слов «поэт» и «бард», Гена Дёмин родил новый термин: «поэбард». Может, подобная контаминация и резанёт слух высоколобым лингвистам, однако это слово очень точно определяет моё ощущение себя и в литературе, и в песне, да и в жизни вообще. Второго к обеду наш автомобильный Волго-Балтийский пробег завершился под Тольятти. Тысяча восемьсот километров. Тридцать часов ходу с перерывами на чай-кофе. На Фёдоровских лугах ещё пустынно. На площадке «Пилигримов» невытоптанная трава по колено, тучи комаров и всего две палатки: девушки из Алма-Аты прилетели ночью. Тук-тук. Никого нет дома; видимо, пошли купаться. Ставим свою синтетическую избушку, обустраиваемся. О-о-о, старые знакомые — Ира Лобода, Люда Кан! С ними новый исполнитель, Света. «Издалека до-олго течёт река Во-олга» звучало до пяти утра. Отбой.

Третье июля. Народ постепенно прибывает. Руководитель лагеря и сцены «Пилигримы» — Наташа Самаркина, но у неё до пятницы работа; поэтому на хозяйстве её брат Саша и строгая, но справедливая мама, Надежда Михайловна. Не забалуешь! Напротив нас под Андреевским флагом расположились военные моряки из Питера. По правую руку лагерь «Автограда», Тольятти. Визжат молотки, стучат пилы… то есть наоборот – стучат пилы, визжат молотки… строятся эстрады и туалеты, подвозится аппаратура. Из-под каждого куста звучит гитара. У каждого костра бренчат котелки. Лёгкий обед, пляж. И вот уже первый концерт на нашей площадке, плавно втекающий в сумерки вечерние и выплывающий в предрассветной дымке. По сравнению с прошлым годом, на сцене держусь вполне достойно, ноги не дрожат.

Четвёртое июля. Официальное открытие XL Всероссийского фестиваля авторской песни им. Валерия Грушина, посвящённого восьмидесятилетию Александра Городницкого. Первый тур проходит сразу на двух площадках. На одной из них главным – некто Аполинаров. Отсутствующе смотрит в сторону, «режет» всех подряд. Молча. Без объяснений. Может, считает себя «звездой», которой не положено опускаться до разговоров с приземлёнными конкурсантами. А может, просто зубы болят. Так или иначе, мы пролетаем. Грустно.

Пятое июля. Пять утра. Волга, водные процедуры. Крепкий чай. Посоветовавшись со старожилами фестиваля, вместе с Дёминым принимаем решение сделать попытку номер два. Снова подаём заявку на первый тур, но идём на вторую площадку. Там правит бал Сергей Матвеенко. Выстаиваю часа полтора на солнцепёке, ожидая своей очереди. Совершенно другой подход: Матвеенко вслушивается в песни, даёт рекомендации, указывает на ошибки. «Голос открой, не зажимайся» - почти кричит он Генке. Не попавшие во второй тур как минимум понимают причину своей отставки. Как ни крути, но субъективизма в оценке не избежать. У кого-то настрой не тот, кому-то текст пресен, кому-то мелодия банальна. Для победы должны совпасть настрой и взгляд на конкретную песню у конкурсанта и оценщика. Лотерея. А мы проходим, ура! Попутно вписываюсь в поэтический конкурс, но это так, для массовости. Практически сразу бежим на эстраду «Мы вместе», второй тур уже стартовал. Жара, пот градом, струны тоже «плывут». А в жюри музыканты, слышат фальшь сразу. Сыграл, по сути, на расстроенной гитаре — все мило поулыбались, но пропустили в третий тур. Всё-таки опыт великая вещь, позволяет косячить уверенно. Неподалёку площадка православного лагеря: там проводится местный конкурс патриотической песни. Почему бы и не совместить?

Шестое июля. Как здесь легко дышится, пары часов на сон вполне достаточно. В пять утра идём купаться. К семи в лагере, готовимся выступать на Главной сцене. Регистрация участников. Мой номер четвёртый. Рыжеволосая девушка, сидящая то ли в жюри, то ли просто рядом с ним, дирижирует: видно, песня ей нравится. Но есть ощущение, что в программе нынешнего Грушинского это — моя лебединая песня. После выступления брожу по фестивальному городку с фотоаппаратом: надо хоть несколько кадров на память сделать. На одной из площадок разложена огромная карта России, подарок от интернет-портала Маршруты.ру; пятьсот квадратных метров гор и лесов, городов и островов; вес карты — несколько центнеров. От Тольятти до Санкт-Петербурга по ней всего четыре шага.

Напоследок немного сухой статистики. По данным исполнительной дирекции на фестивале было зарегистрировано 57 тысяч участников. Из них иностранных граждан 7 человек: 1 гражданин Германии, 1 гражданин Белоруссии, 1 гражданин Франции, 2 гражданина Казахстана, 1 – Таджикистан, 1 – США. Израильтян за иностранцев не считают, они, в отличие от казахов и белорусов, почему-то наш народ. На участие в конкурсной программе было подано 155 заявок (185 человек). В третьем туре конкурсной программы участвовало 45 номеров, из них — шесть детских коллективов. Гостями сорокового были Олег Митяев, Вадим Егоров, Вениамин Смехов с театром «Таганка», Иващенко, Вадим и Валерий Мищуки, Тимур Шаов, Геннадий Балахнин и многие-многие другие. К слову, выступление театра на Таганке – это подарок Грушинке от поэта Евгения Евтушенко. Кого из них видел? Практически никого. Плавиться под жарким самарским солнцем, сидя у эстрады, сил нет. Потому что я с Севера, что ли. Тем более, что пообщаться лично нереально, а их песни я с удовольствием послушаю и в записи (а некоторые и сам спою с не меньшим удовольствием).

Седьмое июля, воскресенье. Занавес. Пустеют Фёдоровские луга. Праздники, чтобы не превратиться в будни, обязательно должны заканчиваться. Поэтому желаю Грушинке сорок сороков: лет, песен, лауреатов и хороших людей. А сам буду ждать следующего фестиваля. До встречи!

15/07/2013

СоседиГруппа Автограф, ТольяттиВалерий и Вадим Мищуки

Странное дело: выходной, проведённый у местной речушки под шашлычок, вроде и отдыхом уже не считается — нам непременно подавай обкальяненную Турцию под барбекю и араку, да пропылённый Египет с красноморским дайвингом на похмельную голову. Не знаю, гены гуннов ли в том виноваты, или татаро-монгольская кровь до сих пор бьёт копытом в наших артериях, но современный россиянин — это неприкаянный бродяга, кочевник, готовый нестись за невнятным приключением в любую Богом забытую дыру. Два условия: а) дыра должна быть внешне чуть симпатичнее привычного хрущёбного пейзажа, и б) располагаться вне территории России. И не говорите мне о патологической любви славян к гробницам фараонов или недоразрушенному Колизею — у нас у самих полно исторических могил и ветхих строений. В конце концов, история — это не обязательно тысяча лет назад, ведь каждый из нас уже для следующего поколения мамонт и птеродактиль одновременно. Потому и путешествие – совершенно не обязательно поездка за тысячу вёрст, мы вокруг своего дома далеко не все тропинки исходили. Нет, я не сетую и не брюзжу. И я не против загрантурне, напротив — я исключительно "за". Но всё же, всё же: отвлекитесь ненадолго, одним глазком гляньте и оцените то, что находится у вас буквально за порогом. А я, со своей стороны, держа в голове формулу "сто вёрст для бешеной собаки не крюк", приглашаю вас на небольшую (в радиусе пушечного выстрела) прогулку вокруг моего логова — Гатчины.

Вот, например, небольшой посёлок Рождествено: во времена Новгородской республики стояла у слияния рек Оредеж и Грязна деревенька: Большая Грязна. В 1713-м году царь Пётр подарил её своему сыну, наследнику престола Алексею Петровичу. В тот же год здесь были построены путевой дворец царевича и деревянная церковь Рождества Пресвятой Богородицы, по которой деревня, ставшая селом, и получила своё нынешнее название. Позже, по планам императрицы Екатерины II, переустраивающей губернию, Рождествено целых 17 лет, с 1780 по 1797 годы, находится в статусе города. Для предполагаемого городничего на крутом берегу реки Оредеж за счёт казны был построен дворец, но пока его строили, власть сменилась. Павел I лишил Рождествен статуса города, назначив своей резиденцией Гатчину, а село Рождествено пожаловал графу Безбородко. Тот передарил село своему секретарю, надворному советнику Н. Е. Ефремову. Новый дом на месте старого дворца Н.Е. Ефремов выстроил лишь в 1825 году. Кстати, заново построенный им дом — единственный из сохранившихся в мире деревянных дворцов в стиле ампир. В 1880-м усадьбу на крутом берегу Оредежи купил золотопромышленник, держатель основного пакета акций Ленских приисков Иван Васильевич Рукавишников — дед будущего Нобелевского лауреата, писателя Владимира Набокова. Унаследовав рождественское имение накануне Октябрьской революции, Владимир Набоков не успел вступить в законное право владения по причине несовершеннолетия. Но именно этот уголок Земли он до самой смерти считал своим единственным домом, и, несмотря на более чем приличные доходы, арендуя для проживания богатые особняки во Франции и США, принципиально не приобретал никакой недвижимости. Ну как, интересная история? А вот ещё одна.

В 7 км выше по течению Оредежи есть деревушка Чикино. Название своё она получила по существовавшим здесь до конца Гражданской войны меднопрокатному заводу и усадьбе купцов, братьев Ивана и Александра Филиповичей Чикиных. Их предки обосновались в этих местах в середине 19 века, взяв в аренду "медно-плющильный" заводик статской дамы М. Ф. Донауровой. Продукция братьев Чикиных была представлена на всех всероссийских и всемирных выставках. В годы Первой мировой войны он выполнял военные заказы; здесь впервые в стране было налажено производство армейских алюминиевых фляг. Сейчас от завода остались лишь два кирпичных здания, поблизости от них сохранился постамент памятника посетившему предприятие в 1860-м году императору Александру II. После революции этот постамент приспособили под Карла Маркса, через некоторое время бородача на каменном посту сменил И.В.Сталин. Но интереснее другое — очистные сооружения на медном заводе были такого качества, что Чикины разводили здесь форель, рыбу крайне чувствительную к нечистотам. Медь — продукт ядовитый; мне доводилось бывать в Медногорске Оренбургской области: земля вокруг комбината выжжена купоросом на десятки гектар, на ней не растут ни деревья, ни даже сорняки. А тут — форель! — которую братья и сами едали, и в столицу поставляли. В гости к Чикиным наведывались писатель А. И. Куприн, певец Ф. И. Шаляпин, не раз приезжал сюда на рыбалку поэт А. Н. Майков. Сестра купцов, Екатерина Чикина, вышла замуж за внука А.С.Пушкина, и родила ему троих детей. Их семья жила под Гатчиной до 1919 г., и перебралась в Эстонию лишь с последней волной эмиграции. Один из детей (правнук, стало быть, "нашего всё") — Александр Чикин, Заслуженный тренер СССР и Эстонии по лёгкой атлетике.

Раз уж разговор зашёл о великом поэте, нельзя не сказать о деревне Выра, впервые упомянутом в Переписной окладной книге Водской пятины ещё в XV веке. В XIX веке Выра была довольно большой почтовой станцией, здесь содержалось 55 почтовых лошадей — столько же, сколько их было на станциях Луги и Великого Новгорода. Пушкин часто здесь останавливался, на его глазах разворачивалась любовная история дочери станционного смотрителя и молодого гусара, она и легла в основу повести "Станционный смотритель". По этой повести в 1972 году в сохранившемся здании Вырской почтовой станции был создан первый в России музей литературного героя, дом Самсона Вырина. А в десяти верстах отсюда, в деревне Кобрино, принадлежащей семье Ганнибалов, с 1781 года жила с мужем Арина Родионовна Яковлева — няня Александра Сергеевича. В 1800-м Ганнибалы продали Кобрино Шарлотте Карловне Жандр (или Шандр) — жене мореплавателя Ю.Ф.Лисянского. После смерти Лисянского деревня была куплена Н.Т.Карташевской — сестрой писателя С.Т.Аксакова. А потомки Арины Родионовны продолжали жить в том же доме вплоть до 1974 года, когда в нём открыли музей "Домик няни А.С.Пушкина".

От Кобрино едем дальше на восток. Посёлок Вырица – его название также, как деревни и реки Выра, произошло от местных финно-угорских языков (водский, ижора, вепский, эстонский): võru (выру), что означает "кольцо", "круговорот". Очень похоже на старорусское "вырь, вир — пучина, водоворот, водоверть" (Толковый словарь В.Даля). Впрочем, языки разделились гораздо позже, чем произошло Вавилонское столпотворение, и жители Новгородской республики семь-восемь веков назад вполне могли общаться с финнами и карелами практически на одном языке. Но я отвлёкся… Жил в Вырице с 1930 года старец, преподобный отец Серафим Вырицкий ( в миру Василий Николаевич Муравьев), служил в храме иконы Казанской Божьей матери. Массовые репрессии священников 30-х годов обошли его стороной. Известный был человек, народ к нему шёл и из Ленинграда, и из Тихвина, и из других ближних и дальних мест. К началу Великой Отечественной шел отцу Серафиму 76-й год. К этому времени он практически не мог передвигаться без посторонней помощи, но продолжал молиться – и, хотите верьте, хотите нет – в самой Вырице ни во время немецкой оккупации, ни во время боёв не пострадал ни один жилой дом, и вернулись домой с фронта абсолютно все жители посёлка! А ещё в Вырице есть опытно-механический завод, который выпускал когда-то (те, кому сейчас за пятьдесят, должны помнить) железных цыплят: заведёшь его ключиком, и он прыгает, пол клюёт… Такие вот "чугунные игрушки" моего детства.

Перемещаемся на северо-запад. Крепость Копорье, заложенная в 1237 году, стояла когда-то на высоком скальном мысу, на берегу Финского залива. Но время меняет пейзажи, и ныне до залива около десяти километров. В 1240-м немецкие рыцари Ливонского ордена захватили крепость, через год Александр Невский отбил её, полностью разрушив. В 1280-м сын А.Невского, великий князь Дмитрий Александрович поставил в Копорье каменный город, который через два года разрушили новгородцы в результате конфликта с князем. Вновь крепость была выстроена в 1297 году, а потом в течении четырёх веков многократно переходила из рук в руки: то к шведам, то снова к нам — окончательно вернувшись под русский флаг в 1703 году. Однако Бог с ними, со шведами и битвами... Когда-то Александр Невский повелел жителям заготавливать кипрей узколистный, или иван-чай, который англичане называли "копорский чай". Копорский чай с удовольствием пили наши предки, а по объему продаж за рубеж он превосходил и пеньку, и золото, и даже меха. Торговля этим русским чаем велась вплоть до Первой мировой войны. А ещё в Копорье родился и провёл детство художник Орест Копорский — он же Орест Кипренский, чей портрет А.С. Пушкина стал хрестоматийным. Говорят, что Копорский стал называться Кипренским именно из-за русского чая – кипрея.

Что ещё предложить вашему вниманию в зоне пушечного выстрела из Гатчины? Вот усадьба Демидовых — "владельцев заводов, газет, пароходов" в посёлке Тайцы; усадьба художника Николая Рериха в деревне Извара; пещеры в Саблино и водопады на реках Тосна и Саблинка; возрождающийся монастырь Марии Магдалины в деревне Вохоново — владении последнего фаворита Екатерины II Платона Зубова... Заметьте, я намеренно не афиширую царские резиденции в самой Гатчине, Павловске, Пушкине и Петергофе: не все могут похвастать соседством с царями. Однако, поглядите вокруг чуть пристальнее — и вы обнаружите чудеса почище, чем в мумифицированном Египте, в родном Гопcтоповске или Усть-Колдобинске. Спору нет, это здорово, это классно — увидеть своими глазами водопад Игуасу, посетить святыни Иерусалима, омыть ноги в Индийском океане, поплевать с Эйфелевой башни на головы беспечных парижан. Но, как сказал поэт Евгений Евтушенко в стихотворении "Дай Бог!": "Дай Бог побольше разных стран – не потеряв своей, однако…"


15/03/2013


У тех, кто любит бардовскую песню или сам её, родимую, пишет — слово «Груша» с фруктом не ассоциируется. Груша, или Всероссийский фестиваль авторской песни имени Валерия Грушина, прошёл в этом году под порядковым номером XXXIX. Попасть на фестиваль мне хотелось давно; но — работа, но — семья, но — ….. Всевозможными «но» с годами покрываешься, словно антресоль паутиной. Однако сильным хотениям положено сбываться, и к делу «сбычи мечт» нежданно-негаданно подключилась паутина всемирная: отправив по весне две песни в Интернет-конкурс виртуальной Грушинки, я оказался в числе участников реальных. Тряхнув стариной — в смысле, выбив пыль из спального мешка и палатки — 5-го июля, в день официального открытия фестиваля, около часа дня прибываю на Фёдоровские луга под Тольятти. Отсюда и поведу свой субъективный репортаж.
Итак, четверг, 5-е июля, вторая половина дня. Установка палатки, знакомство «под огурчик» с соседями, поиски руководителя проекта «Пилигримы» (он же инициатор и руководитель оргкомитета Интернет-конкурса) Эдуарда Филя, подача заявки на конкурс — всё это происходило одновременно, точная хронология событий восстановлению не подлежит. Ближе к темноте на сцене «Пилигримов» начинается концерт бардов из Казахстана «Остров песни», а питерскую компанию (нас тут оказалось сразу пять человек) Эдуард Филь отправляет «на гастроли» куда-то к дальним кострам. Ребята выступают очень хорошо, а у меня, чувствую, куража не хватает, слова забываются, пальцы путаются: полтора суток за рулём, и сразу с корабля на бал. Впрочем, назвался бардом — пой песни, а не отмазки сочиняй, поэтому извиваюсь, как могу. Вернувшись из полуторачасовой ссылки, вливаемся в сценическое действо уже на своей площадке, и в качестве зрителей, и в роли исполнителей. Где-то во втором часу ночи ухожу в сон.
Пятница, 6-е июля. Просыпаюсь в 07-00 самостоятельно, бодр и свеж. Большая часть населения ещё дрыхнет. Люда из Алма-Атинского «Острова» поит меня кофе. В половине десятого лагерь оглашается мелодичным «Хари Кришна, хари Рама»: растянувшись на пол-версты, кришнаиты (в основном молодые девушки) обходят город по имени Груша. Течёт, извивается многоножка в одеждах из разноцветного шёлка, пританцовывая и воздевая сотнерукость к небесам. Своеобразный будильник, ненавязчивый и не раздражающий. Меняется мелодия, но текст и время незыблемы — «Хари Кришна!.», девять-тридцать.
У нас в гостях ансамбль «Витаминки» из Ульяновска. Два пацанёнка лет двенадцати и стайка девочек от пятнадцати под руководством седого гитариста. Голоса изумительные, подобное многоголосие разве только у грузин услышишь! И тексты, какие о-бал-денные тексты... За что всю жизнь любил именно бардовскую песню — она всегда со смыслом, в каждой есть хоть комический, хоть космически-драматический, но обязательно яркий и законченный сюжет, а не попсовое бла-бла ни о чём.
После выступления «Витаминок» поэтический турнир. Затем, не отвлекаясь на обеденные глупости, даёт мастер-класс Борис Щеглов. Борис Григорьевич — один из старейших самодеятельных авторов (1939 г. рожд.). Можно сказать, аксакал акынов. Поющий геофизик, лауреат многих песенных фестивалей, он внимательно прослушивает конкурсантов, каждому в двух словах объясняя ошибки и недочёты. Сразу после мастер-класса часовой концерт Инны Труфановой из Киева. Отбив ладони в бурных аплодисментах, отправляемся на главную сцену фестиваля на генеральную репетицию.
Репетиция не состоялась. Едва мы дошли до главной сцены, рухнуло небо. Внезапный, почти тропический ливень всей тяжестью навалился на крыши палаток. Тент над сценой катастрофически провис, грозя сломать стальной каркас. В последний момент, когда конструкцию уже бьёт предсмертная дрожь, удаётся сорвать край тента, и вода обрушивается внутрь, на нас и на дощатый настил. Тяжела и неказиста жизнь бродячего артиста: стоим мокрые, будто пингвины на льдине. На обратном пути «ласты» разъезжаются в лужах, обрастая серым суглинком. Кто-то платит ненормальные деньги за лечение грязью, а тут она даром совершенно, щедро и с избытком преподносится дырявыми небесами в благодарность за наши песни.
Удивительно, но палатку я поставил на небольшом уклоне весьма удачно: внутри абсолютно сухо. Ещё удачнее то, что в рюкзаке есть сухая одежда и несухой спирт. Праздник продолжается! На сцене «Пилигримов» сменяют друг друга Вета Ножкина (Алма-Ата), Геннадий Балахнин (Тюмень), Игорь Игумнов (Омск), Владимир Патов и Иван Клементьев (Ростов-на-Дону), Наталья Самаркина (Самара), Дмитрий Бахтияров (Свердловская область)... С удовольствием бы слушал их хоть до рассвета, но даже железный организм подвержен ржавчине усталости. Антракт.

Суббота, 7-е июля. 07-00, никто не будил, но я почему-то проснулся. Лагерь безмятежно тих и девственно свеж. Почти час, не вылезая из палатки, лежу овощем. Грязь за ночь подсохла, ноги и обувь ничем друг от друга не отличаются. Отправляюсь на Волгу приводить себя в порядок. Назад возвращаюсь под щебет птиц и «Хари Кришна», кофе-тайм.
Перед началом третьего тура, в 10 часов утра, победителей 2-го Интернет-конкурса Грушинского фестиваля собирают на главной сцене: награждение и подарки. Для меня самый интересный из подарков – книга «Грушинский XXI век», выпущенная буквально перед фестивалем. Для человека, впервые попавшего на Грушу, пусть и знакомого с ней заочно, информация под одну обложку собрана ценная: тут и список победителей последних лет, и избранные песни, и история фестиваля со дня основания, и фотографии.
В лагере «Пилигримов» неожиданно появляется президент Клуба имени Грушина Борис Кейльман, с ним оператор. По-приятельски машет мне: «Иди сюда!». Удивлённо пожимаю плечами, подхожу и попадаю в кадр. То ли для самарского ТВ снимают, то ли для архива фестиваля. По просьбе Бориса Рафаиловича пою конкурсную песню, отвечаю на какие-то вопросы, но как только его внимание переключается на Эдуарда Филя, задом-задом выхожу из-под прицела кинокамеры: боюсь растрясти настрой перед конкурсным выступлением.
Начало 3-го тура задерживается где-то на час. Жюри в сборе: Борис Щеглов, Наталья Кучер, Валерий Боков и Алексей Брунов, Галина Хомчик и Дмитрий Бикчентаев, Ольга Качанова и Ольга Ермолаева… Однако, нет председателя жюри – Александра Городницкого. Борис Есипов, заместитель председателя, пообещав скорое прибытие Александра Моисеевича, начал концерт. Моё выступление почти в самом конце. Тешу себя надеждой увидеть легендарного автора на расстоянии вытянутой руки, но не случилось: Городницкий так и не появился. Слушаю выступающих. Тереблю гитару. Всё. Пора. Выход...
…Ребята сказали, что для первого раза на таком масштабном фестивале вполне: не сбился, не сфальшивил. Только к микрофону надо ближе. Или петь погромче. Или… Ничего не чувствую. Пока ничего. Эйфория от «я стоял на этой сцене!» придёт позже, после глотка пива. Даже после двух, пожалуй. Бокалов.
Пять вечера. Филь приносит результаты, лауреатом в номинации «Авторы» стала Настя Макарова. Странно, не помню. Никто не помнит. Оказывается, два тура она прошла со своей группой «Ступени» в номинации «Ансамбли», но по какой-то причине жюри делает перетасовку. Как если бы на соревнование стрелков из лука привели в финал копьеметателя: а что, копьё тоже палка вострая… Макарова, разумеется, автор своей песни, но «Ступени» – группа профессиональная, существует более десяти лет. А песня авторская и песня бардовская, на мой взгляд, совсем не одно и то же. Эдак в дальнейшем назначат лауреатами Грушинки Сергея Трофимова или Стаса Михайлова. Может, даже заочно. И заблаговременно. Следом, обзавидовавшись, приедут Киркоров с Басковым, поучаствовать в номинации «Исполнители». Понимаю, что даже объектив фотоаппарата «Зоркий» не может гарантировать 100 % -ой объективности взгляда, но — неспортивное решение. Впрочем, желающие могут сами прослушать некоторые звучавшие на конкурсе песни и сделать собственные субъективные выводы:
Группа «Ступени», она же лауреат Макарова, «SOS»: http://www.youtube.com/watch?v=P41qkuVhtpg
Игорь Кормановский, «Менуэт Боккерини»:
http://www.ik.samarabard.ru/2011-yanvar-kormanovskii-igor-menuet-bokkerini.html
Владимир Юрков, «Только песни да иконы»: 

http://www.youtube.com/watch?v=ktWXDiDuqb4

Вета Ножкина, «Вслед за Атлантами»: http://nozhkina.ru/content/view/319/5/
Андрей Стрелков, «Орлик»: http://video.yandex.ru/users/apksp/view/2/#

В 22-00 начинается самый главный концерт, концерт лауреатов и дипломантов XXXIX-го Всероссийского фестиваля авторской песни, концерт на Горе. Я остаюсь в лагере. Это не обида, не поза протеста, это банальная усталость: с момента моего прибытия прошло чуть больше двух суток. В них уместились десятки новых знакомств, выступлений, фантастически интересных авторов и песен. Событийная насыщенность зашкаливает, информация с трудом протискивается в разбухшие извилины и не сортируется по ячейкам, а лежит отдельным огромным куском. Эмоциональное состояние – выше неба, а мозг требует перезагрузки. Я не одинок. Поэтому Гора Горой, а у нас образовывается свой тихий междусобойчик. Тем более, что лагерь «Пилигримов» как раз напротив лауреатской сцены «Гитара», и при желании можно слушать и отсюда. Расслабленно сидим у костра, поём песни свои и чужие, гитара идёт по кругу. «Нам с сестрёнкой каюк, наша мамка на юг…», «Эй, ковбой, ты постой!...», «Вам звонят от Бога – запишите номер!..». Люди подходят, отходят. В три ночи отхожу я.
Воскресенье, 8-е июля. И снова просыпаюсь в 07-00. Не подумайте, я не специально. И будильник принципиально не заводил. Здесь такой воздух, видимо. Спать не хочется, и я расталкиваю своих попутчиков: пора собираться. Сборы немного затягиваются. Всего три дня назад я не знал здесь никого; сегодня мы обходим палатки, пожимаем руки, обнимаемся на прощание, будто знакомы сто лет. Как быстро пролетело время, как много оно вместило в себя... Я не люблю загадывать наперёд, но мне уже хочется вернуться к Грушинским кострам, к месту, где выстояла под ливнем моя старенькая палатка, к новым друзьям. Ах, Груша, я ваш навеки!.. Хари Кришна, хари Груша!.. Чёрт, становлюсь сентиментальным. Всё, пока, до будущей Горы!


Верховой ветерок легкомысленно ерошит колючие причёски красноствольных сосен. Камни, нагретые августовским солнцем, источают тепло. По воде неспешно плывут горбатые облака из белой верблюжьей шерсти, отражаясь в глубоком небе. В воздухе разлито умиротворение. Сад камней. Не замкнутый, миниатюрный и картонно-картинный, как в далёкой экзотической Японии, а распахнутый настежь, будто палуба авианосца, и основательный, словно кабестанный пароход. Единственный в России пейзажный скальный парк, расположенный неподалеку от Выборгской крепости, между бухтой Защитная и Выборгским заливом: сад Монрепо на острове Твердыш. Жемчужина Карельского перешейка…

… Земли эти принадлежали Новгородской республике ещё в IX веке. Но, в силу общей малочисленности населения, постоянного присутствия новгородцев здесь не наблюдалось. Стоял небольшой острожек, в котором располагались склады торговые, да жила охрана малая. Земля лакомая: бухты спокойные, от штормов укрытые многочисленными островками, пастбища сочные, места грибные да ягодные. А за лакомые куски войны не редкость и сейчас. Те войны очень походили на разборки "конкретных пацанов" девяностых годов XX века: кто победил — тому и территорию крышевать, тому и оброк с купцов транзитных собирать. В 1293-м году пришёл сюда правитель Швеции Торгильс Кнутссон, острожек разорил, построив на его месте каменный Выборгский замок, а при замке — башню имени беглого короля Олафа II (крестителя Норвегии, прятавшегося в своё время от гнева собственных подданных всё в том же Новгороде, при дворе Ярослава Мудрого). На следующий год новгородцы ринулись отбивать территорию, да неудачно. Собравшись с силами, в 1322-м году великий князь Юрий III Даниилович, внук Александра Невского, со дружиною новгородскою снова пошли воевать Выборгскую крепость. Шесть пороков (метательных машин) с собой взяли, но врага не одолели. Перебили только много шведов, из пленных кого перевешали, кого отправили батрачить в Суздальские земли.

По древним правилам ведения разборок, князь Юрий ожидал от шведов ответного военного визита, для чего в истоке Невы поставил крепость на Ореховом острове. Но вместо рати явились к нему в августе 1323-го послы шведские с мирными предложениями, и заключен был мир после тридцати лет неспешных военных действий. Официально назначили границу: по Ореховскому мирному договору западная часть Карельского перешейка отошла к Шведскому королевству, восточная часть перешейка осталась в составе Новгородской земли. От Финского залива граница шла по реке Сестре, далее по северному берегу озера Сайма, затем на северо-запад до Каяно-моря, то есть Ботнического залива. Дабы дотошному читателю было проще сориентироваться, на современной карте линия проходила бы примерно по следующим населённым пунктам: наши Сестрорецк-Васкелово-Сосново-Мельниково-Каменногорск- посёлок Ильме (Лахденпохский район республики Карелия) - финские Кангаслампи и Савонлинна – далее почти по прямой к Оулу – и на север-восток, по реке Кеми-Йоки, через Рованиеми, упираясь в Баренцево море где-то в районе между нынешними Печенгой и Киркенесом.

Но вернёмся на остров Твердыш. После заключения мира эти земли использовались как сельскохозяйственные угодья, а в середине XVI века для обитателей замка был построен маленький скотный двор: Лилль-Ладугорд. Полтора столетия мирно паслись здесь коровы шведской королевской семьи, пока новому русскому царю Петру Алексеевичу не вздумалось окно прорубать в Европы. А у нас если рубят чего — хоронись, щепой пришибить может. Поэтому, несмотря на расстояние в полтораста вёрст от форточки имени святого Петра, шведов сквозняком выдуло и с Выборгских земель. К окончанию Северной войны (1721г.) земли острова пришли в полное запустение. Менялись, как перчатки, коменданты Выборгской крепости, зарастал сорной травой Твердыш. Тут бы и сказочке конец? Но вот назначили комендантом полного тёзку царя Петра I, генерала Ступишина Петра Алексеевича, женатого на дочери местного купца. В 1760-м году получил он остров в вечное пользование с условием сохранения земли за казной. И взялся генерал за обустройство усадьбы с генеральским размахом: солдаты подчинённого ему гарнизона выравнивали землю, расчищали её от камней, рыли колодцы, обустраивали подъездную дорогу к будущему дому, сажали деревья. От той поры сохранилась липовая аллея, по сию пору именуемая Ступишинской. Усадьбу в честь супруги генерала Шарлотты назвали Шарлоттенталь.

Несмотря на физическую помощь гарнизона, денег усадьба требовала немало: после кончины Ступишина наследникам достались лишь огромные долги. Шарлоттенталь продали, и в скорости во владение имением вступил принц Фридрих Вильгельм Карл Вюртембергский, по совместительству генерал-губернатор русской Финляндии и Выборгский наместник, а также брат великой княгини Марии Фёдоровны (она же София Мария Доротея Августа Луиза Вюртембергская, супруга императора Павла I). Первым делом принц переименовал усадьбу в Монрепо – Mon repos, «мой покой», выстроил новый дом и принялся расширять парк. Однако о чём-то повздорил с тогдашней императрицей Екатериной II, и в 1787 году получил отставку от русской службы. Усадьбу Монрепо принц продал барону Людвигу Генриху Николаи, и, по иронии судьбы, покоя при этом лишился: приняв после смерти отца в 1797 году герцогство Вюртембергское, женился на Шарлотте (опять это имя!) Великобританской; вынужден был бежать с оккупированной Наполеоном территории Вюртемберга в Вену. Затем в 1805-м присоединился к Франции; получил от Буонапарте титул короля Вюртембергского. Демонстрируя лояльность, выдал свою дочь за брата Наполеона Жерома. Потеряв в войне 1812-го года практически всё своё двенадцатитысячное войско, после победы России переметнулся на сторону австро-русско-английской коалиции – и умер.

Президент Санкт-Петербургской академии наук Людвиг Генрих Николаи ради новой усадьбы буквально выпросил у императора Александра I отставку, всецело посвятив себя парку Монрепо. Кто только не помогал ему в благоустройстве! По просьбе хозяина, здесь в разное время трудились создатель павловских парковых пейзажей Пьетро Гонзага, автор Исаакиевского собора Огюст Монферран, строитель Биржи и создатель ростральных колонн на стрелке Васильевского острова Жан Тома де Томон, а также вездесущий и всё успевавший архитектор Высочайшего Двора, автор Мариинского дворца Андрей Иванович Штакеншнейдер. Работа была проделана колоссальная: только на дробление и вывоз лишних валунов, расчистку долины и окрестностей ушло несколько лет (кстати, вулканический камень Монрепо позже был использован для изготовления колонн Казанского собора). Оформление парка не ограничивалось каким-то одним стилем: тут веерообразные белые мостики в китайском стиле мирно соседствовали с Турецкой палаткой, павильон Паульштайн в барочном стиле вполне гармонировал с внушительными готическими воротами, построенный в средневековом стиле Замок на острове Людвигштайн уживался с простой бревенчатой «Хижиной отшельника». Многие из этих построек не дожили до нас благодаря нам. Например, деревянный храм Нептуна, устоявший даже в годы второй мировой, был разобран в 1948-м году на дрова; в 1999-м финны его восстановили, но в ночь с 6 на 7 июня 2011 храм сгорел.

Вообще, в XX веке Выборг, а с ним и остров Твердыш, стали разменной политической монетой, за двадцать пять лет сменив хозяев четыре раза. После Великой Отечественной войны в усадьбе располагались то детский сад, то военный санаторий, то какие-то городские учреждения, и парк Монрепо разрушался, разрушался, разрушался… К началу восьмидесятых скульптуры и павильоны были сломаны, беседки исписаны непристойностями, а пикники с шашлыками устраивались прямо на могильных камнях. Детище академика Николаи уберёг от окончательной гибели академик Лихачев: в 1984 году он опубликовал в «Советской культуре» статью «Это нужно нам и потомкам», где доказывал, что спасти памятник можно только путем создания музея-заповедника (впоследствии Дмитрий Сергеевич еще и снял телефильм о парке). Спустя четыре года идея была осуществлена, Совмин подписал постановление о создания заповедника. На тот момент в парке были разрушены почти все павильоны, дренажная система не работала, часть прудов высохла, другая часть превратилась в болото, а Некрополь был полностью опустошен.

С каждым годом восстановленных объектов становится все больше, и парк постепенно возвращается к жизни. Снова верховой ветерок легкомысленно ерошит колючие причёски красноствольных сосен. По воде неспешно плывут горбатые облака из белой верблюжьей шерсти, отражаясь в глубоком небе. В воздухе разлито умиротворение. Сад камней. И камни, словно огромные процессоры, хранят в своей памяти историю острова Твердыш от сотворения мира.

07/03/2013

 

 

Лето в России — пора горячая. То битва при Калке назначена, то Казань брать надо, то поляки донимают, то слепни... Летом 1812-го года, а точнее 24 июня, в 2 часа ночи, войска Наполеона пересекли границу Российской Империи на реке Неман: началась очередная, Отечественная война. Русские войска снимались с зимних квартир загодя, отправляясь на битву с французом — император Александр I иллюзий насчёт неприятеля не строил, и к войне готовился. Уже в апреле он лично отправился в Вильно на смотр 1-й западной армии, которой командовал Михаил Богданович Барклай-де-Толли. Вместе с императором в Вильно отправились и войска.
А 21 апреля 2012 года, в ознаменование двухсотлетия убытия гатчинских войск в Вильно на войну с Наполеоном, на плацу возле Большого Гатчинского дворца состоялся очередной парад гатчинских воинских частей, участвовавших во всех битвах Отечественной войны 1812 года — в том числе и в главном, решающем сражении: Бородинской битве. Авторы парада — военно-исторический клуб «Красногвардейск» Гатчинского Дворца молодёжи, который регулярно проводит исторические реконструкции различных событий нашей родины.
Итак, год 1812-й: из Санкт-Петербурга вышли Лейб-гвардии Преображенский полк и Лейб-Кирасирский Ее Величества полк. В Гатчине к ним присоединились Лейб-гвардии Егерский полк, сформированный 9 ноября 1796 года из егерских команд Лейб-гвардии Семёновского и Измайловского полков, и из егерской роты Гатчинских войск Павла I; Лейб-Гвардейский Казачий полк, в составе трех эскадронов Донцов и одного Черноморского, а также рота артиллерии.
Артиллерия занимала в Гатчинских войсках особое место. Официальной датой появления артиллерии в отряде Цесаревича Павла Петровича считается 1786 г., когда из морской артиллерии в отряд были направлены 8 рядовых и 1 унтер-офицер, “… назначенных для хранения пороха, присылаемого из Адмиралтейств-коллегии, и для приготовления картузов и патронов”. 12 августа 1792 г. Артиллерийская команда Его Императорского Высочества, состоявшая к тому времени из 12 полевых орудий с прислугой, получила наименование роты. 4 сентября того же года в Гатчину прибыл капитан Алексей Андреевич Аракчеев, в будущем (с января 1808 года) военный министр. Недооценённый, надо сказать, ни современниками, ни потомками. А ведь именно благодаря организаторским способностям Аракчеева во многом была выиграна Отечественная война 1812 года. Учтя опыт поражения в битве при Нарве в 1700-м году Петром I, Аракчеев снабжение провиантом и боезапасами поставил во главу угла. Учитывая состояние дорог в России, задача не лёгкая.
Единственный ценный дар, принятый им в течение многолетней службы — Грузинская волость в Новгородской губернии. Честный был человек, жёсткий к себе, жёсткий с разгильдяями. Пропагандировал образование в артиллерии, увольняя ленивых и неумелых офицеров. А в созданных им позже воинских поселениях (что презрительно именовалось «аракчеевщина») отставные солдаты получали и жильё, и работу, денежные ссуды, были организованы бесплатные медицинское обслуживание и образование детям до 12 лет. Выходец из обнищавшего дворянского рода, он поднялся, что называется, «из грязи да в князи», за то и не любили его царские прихвостни и казнокрады.
Егерские команды, послужившие основой Лейб-гвардии Егерского полка, можно без преувеличения назвать прародителями снайперов, разведчиков, а также десантных войск и морской пехоты. Их снаряжение было облегчено до последней возможности: вместо шпаг в портупеи вложены штыки, тяжелые гренадерские сумы заменены легкими мушкетерскими, палатки отобраны, галуны со шляп спороты, епанчи (плащи) оставлены только тем, кто пожелает. Для действий приказано избирать места «наиудобнейшие и авантажнейшие: в лесах, деревнях, на пасах»; «в амбускадах (засадах) тихо лежать и молчание хранить, имея пред собою всегда патрули пешие впереди и по сторонам»; неприятелю «в тыл впадать»; в лесах приказывалось нападать и на сильнейшего противника, так как он не может оценить силы атакующего. Егеря участвовали в Архипелажской экспедиции, на судах флота графа А. Г. Орлова, который действовал в водах Средиземного моря во время войны против турок в 1769-1774 гг. А начало егерским подразделениям положил граф Румянцов ещё во время Семилетней войны.
Лейб-гвардии Казачий Его Величества полк. В ноябре 1796 года, по вступлении на Престол Государя Императора Павла I, Донская и Чугуевская придворные казачьи команды, а также гатчинские гусары, составили два эскадрона вновь учрежденного Лейб-Гусарского Казачьего полка. В 1799 году Высочайше повелено было иметь три эскадрона. В 1811 году была сформирована Гвардейская черноморская сотня под командой войскового полковника Бурсака 2-го, в феврале 1812 года сотня прибыла в Санкт-Петербург и была зачислена в Лейб-Гвардии Казачий полк 4-м эскадроном; всего через 18 дней полк отправился в поход. Казаки участвовали во всех значимых сражениях Отечественной войны, а 19 марта 1814 года полк торжественно вступил в Париж и расположился биваком на Елисейских полях. Требуя чашку кофею с круасаном, казаки покрикивали на французов: «быстро, быстро!», в результате чего появились всем известные кафе-бистро. Казаки данного полка сопровождали Наполеона в ссылку на остров Эльба. А через 60 лет, во время русско-турецкой войны 1877-1878, по воле Александра Второго, увидавшего, как казаки ночью идут в атаку под Плевной, маршем полка был объявлен марш Феликса Мендельсона, написанный в 1842 году для пьесы «Сон в летнюю ночь».
Лейб-Кирасирский Её Величества полк по старшинству уступает только первому кирасирскому полку в истории России — Минихову Кирасирскому полку, сформированному в ноябре 1731 года. Сам Лейб-Кирасирский Е. В. полк образовался в 1733-м из Невского драгунского полка. Первоначально офицерами полка были по большей части немцы, прибывшие с Минихом и Ульрихом. Из приглашенных иностранцев самый известный — Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен. Да-да, тот самый, прославленный на весь мир "барон-сочинитель". В 1739-м он прибыл в полк корнетом, а в 1754-м был уволен в чине ротмистра. В 1744 году барон командовал почётным караулом, встречавшим в Риге невесту цесаревича Петра Фёдоровича — принцессу Софию-Фридерику Ангальт-Цербстскую, будущую императрицу Екатерину II.
Этот полк тяжелой кавалерии имел прозвище "гатчинские кирасиры", по месту основной дислокации с 1822 года; 26 апреля 1918 постановлением Петроградской трудовой коммуны лейб-кирасиры были расформированы. В 1920-м последние 25 офицеров полка эмигрировали. В здании полковых казарм кирасиров в Гатчине сегодня размещается Центральный военно-морской архив Министерства обороны Российской Федерации.

Лейб-гва́рдии Преображе́нский Его Величества полк — старейший, самый элитный полк гвардии России . Полк был сформирован Петром I в 1691 году в селе Преображенском на берегу реки Яузы (ныне московский муниципальный округ Преображенское, между Сокольниками и Измайлово), от которого и получил своё наименование. Во время Семилетней войны со шведами, в битве при Нарве в 1700 году, своей стойкостью гвардейцы Преображенского и Семёновского полков спасли российскую армию от полного уничтожения. В знак того, что преображенцы и семёновцы выстояли по колено в крови, к их обмундированию добавились красные чулки, что позволяет назвать их первыми на Руси красно-гвардейцами.

Вот и перекличка времён образовалась: красногвардейцы-преображенцы, военно-исторический клуб «Красногвардейск»... Нет, не даром тратят члены клуба личное время на воссоздание памяти. Ведь, пока жива память о событиях давно минувших дней, жива будет и Россия.

Да, были схватки боевые,
и, говорят, ещё какие!
Недаром помнит вся Россия
про день Бородина!
© (М.Ю.Лермонтов, «Бородино»)


28/04/2012г.

Additional information